Что делать, если вы в отчаянии?

 

Эти двенадцать пунктов написала Энн Ламотт — американская писательница, политический активист и общественный деятель. Ее книги, полные самоироничного юмора, в значительной степени автобиографичны и рассматривают такие темы, как алкоголизм, жизнь матери-одиночки, депрессия и христианство.

Я живу вместе с семилетним внуком, он спит недалеко от меня. Иногда, только проснувшись, он восклицает: «Знаешь что? Это ведь может быть самый лучший день в моей жизни!» Но бывает и так, что среди ночи он дрожащим голосом спрашивает: «Бабуля, а правда, что ты когда-нибудь заболеешь и умрешь?»

По-моему, это отлично демонстрирует, что его внутренний мир — сборная солянка из радостного ожидания и леденящих душу опасений. Как и у нас с вами. Так что за несколько дней до моего 61-го дня рождения я решила составить максимально полный список вещей, которые не вызывают у меня ни того, ни другого. В потоке информации сейчас очень мало достоверного, так что приятно иметь в запасе хотя бы несколько непреложных истин.

Одна из них — мне давно не 47, хотя именно на этот возраст я себя ощущаю и именно такое количество лет привыкла мысленно себе приписывать. Мой друг Пол на исходе седьмого десятка часто повторял, что чувствует себя молодым человеком, с которым просто что-то не так. Наша подлинная личность неподвластна времени и пространству, но, заглянув в документы, я всегда могу убедиться, что родилась в 1954-м. Хотя мое внутреннее «я» не стареет и ни один возраст, из которого я якобы вышла, меня не оставил. Они все со мной.

Прямо сейчас мне и 20, и 30, и 50 — столько, сколько было когда-либо. Как и вам. Замечу, впрочем, что мне стоило бы не так добросовестно следовать правилам по уходу за кожей, общепринятым в 1960-е. Как вы помните, тогда люди неистово загорали, облившись с ног до головы детским маслом и расставив вокруг себя побольше отражателей из фольги.

Тем не менее, когда я честно призналась себе, что агония среднего возраста позади, с моей души упал камень исполинских размеров. Я решила немедля записать все, что считаю действительно правдивым. Я часто встречаю подавленных и печальных людей, они не перестают задавать мне вопросы: что истинно, а что ложно? Смею надеяться, что мой список окажется полезен для тех, кто близок к отчаянию, и поможет им набросать хоть какой-то план действий.

Первая и самая достоверная истина: любая истина парадоксальна. Жизнь — это драгоценный, неизмеримо прекрасный подарок и в то же время невыносимое наказание. Сквернейшее сочетание для обладателей чувствительной души. В этом мире столько тягот и странностей, что иной раз задумаешься: не розыгрыш ли все это? Здесь переплетены душераздирающая красота и доброта, ужасная бедность, потопы и младенцы, прыщи и музыка Моцарта. Система не самая идеальная.

Практически любая вещь исправно заработает снова, если выключить ее на несколько минут. И к вам это тоже относится.

Почти все, что может сделать вас счастливым надолго, можно отыскать только внутри себя. Исключение: вы в очереди на донорский орган. Невозможно купить или заслужить умиротворение, нельзя пригласить на свидание здоровую самооценку. Это самая отвратительная истина, лично меня она возмущает. Но все важное действительно достигается внутренней работой, и мы не можем проделать ее за других, как бы сильно мы их ни любили.

Чужой душевный покой нам неподвластен. Все должны найти свой собственный путь, свои ответы на важные вопросы. Когда ваш взрослый ребенок начинает свой путь героя, вы не можете бежать рядом с солнцезащитным кремом и гигиенической помадой в руках. Вы должны его отпустить, хотя бы из уважения. А если речь о ком-то другом, то, скорее всего, вы понятия не имеете, чем помочь. Наша помощь, как правило, бесполезна, а часто даже вредит. За стремлением помочь кроется желание контролировать. Так что остановитесь уже, хватит помогать. Дайте хоть кому-нибудь скрыться от вашей добродетели.

Каждый из нас — облажавшийся, надломленный, надоевший самому себе и испуганный персонаж. Даже тот, у кого с виду все хорошо. Вы не поверите, если узнаете, как похожи проблемы других на ваши проблемы. Так что постарайтесь не сравнивать свои внутренние ощущения с тем, что показывают вам остальные. На пользу это точно не пойдет.

И еще: вы не можете никого спасти, исправить или заставить «завязать». Что заставило меня покончить с выпивкой и наркотиками 30 лет назад? Катастрофически ухудшалось мое поведение, мысли путались и убегали. Тогда я обратилась за помощью и стала уповать на высшие силы. Есть версия, что слово «Бог» расшифровывается как «Благодать Отчаянного Горя» (прим.ред.: в оригинале G-O-D, Gift of Desperation — буквально «отчаяние, дарованное свыше»). Но можно выразиться и менее высокопарно: под конец я деградировала быстрее, чем успевала понижать требования к самой себе. Так что можно сказать, я пришла к Богу, когда больше никаких хороших идей не осталось.

Попытки исправить, уберечь или спасти кого-то — пустая трата времени. А вот радикальное принятие себя — это квант, который вы станете излучать в атмосферу, как глоток свежего воздуха. Поверьте, это самый ценный подарок для мироздания. А если кто-то упрекнет вас в высокомерии или эгоизме, просто таинственно улыбнитесь, как Мона Лиза, и приготовьте вам обоим по чашке ароматного чая. Отвечать любовью на самые глупые, недальновидные, капризные и неприятные проявления людской природы значит быть с ними одной семьей. Это первый шаг к миру во всем мире.

Шоколад с 99-процентным содержанием какао не годится в пищу. Лучший способ его использовать — поместить кусочек в ловушку для змей. Или подложить под ножку расшатанной табуретки.

Абсолютно у всех писателей, которых вы знаете, первые черновики выходят просто отвратительными. Секрет в том, что их задницы тем не менее намертво приклеены к рабочему креслу. Это, возможно, единственная разница между ними и вами. Они выделяют на это время. Они дают себе обещание и держат слово. Для них это дело чести. Они садятся и пропускают истории сквозь себя — шаг за шагом, день за днем.

Когда мой старший брат был в четвертом классе, ему предстояла контрольная по видам птиц, к которой он даже не начинал готовиться. Тогда отец сел рядом с ним, прихватив книгу Одюбона (Джон Джеймс Одюбон — американский натуралист, орнитолог и художник-анималист, автор труда «Птицы Америки»), бумагу и карандаш, а затем сказал: «Не торопись, приятель, давай-ка птицу за птицей. Просто прочитай про пеликана, а затем перескажи своими словами. Потом прочитай про синицу и расскажи, что ты узнал о ней. А потом про гусей».

Это и есть два самых важных принципа писательства: птица за птицей и по-настоящему жуткие черновики. А если вы не знаете, с чего начать, запомните: каждая история, которая с вами когда-то случилась, принадлежит только вам, и только вы сможете рассказать ее.
Кстати, если люди хотят, чтобы вы в своей книге обошлись с ними помягче, скажите, что им следовало вести себя получше.

Поверьте, будет ужасно, если однажды вы проснетесь и поймете, что так и не записали ничего из того, что всю жизнь хранилось в шкатулке вашего сердца, — ваши истории, воспоминания, идеи и песни, вашу правду, ваши взгляды на жизнь. В конце концов это все, что вы можете предложить другим. И это причина, по которой вы появились на свет.

Публикация книг и другие творческие удачи нанесут вам травму. После них необходимо восстанавливаться. Успех уничтожил столько же авторов, сколько его отсутствие. Вы и представить не можете, какие страдания он причинит вам, как он попытается вас разрушить и изменить. Лично я не встречала людей порочнее и хуже, чем авторы-мужчины, на счету которых выпуск заметного бестселлера. И в то же время (возвращаемся к первому пункту) публикация — это просто замечательно: вот ваши мысли напечатаны на типографской бумаге, ваши истории читают и рассказывают друзьям.

Только постарайтесь, пожалуйста, избавиться от иллюзии, что издание книги вас в каком-то смысле исцелит, залатает бреши в вашей душе. Держа в руках свежеотпечатанный труд, вы не исцелитесь от своих бед. Но вы можете однажды прийти к этому, если продолжите писать. Петь в хоре или играть кантри. Будете работать в свободное время волонтером-маляром. Наблюдать за птицами. Выхаживать старых собак, о которых больше некому позаботиться.

Семья — это тяжкий, тяжкий, тяжкий труд, даже если в родственники вам достались замечательные люди. Опять же, см. пункт первый. Если на семейном сборище вы чувствуете, что готовы убить себя или ближнего своего, постарайтесь вспомнить, что зачатие и рождение любого из нас — истинное чудо.

Жизнь — школа прощения. Начать обучение можно, простив в первую очередь самого себя, а потом постепенно дело дойдет и до обеденного стола с родными. Там эту важную внутреннюю работу можно проделать, не вылезая из домашних штанов. Когда Уильям Блейк написал, что все мы «посланы сюда, чтоб глаз привык к лучам любви», он не мог не знать, что сокровенная часть этого опыта будет напрямую связана с вашей семьей. Даже если от одного вида ваших родственников вам хочется опрометью кинуться из комнаты, взывая о помощи, — не сдавайтесь, у вас получится. Работайте как Золушка, и результат вас поразит.

Еда. Старайтесь немного лучше. Думаю, вы понимаете, о чем я.

Сострадание — это метафизический аналог пропиточного масла, способного заполнить все трещины, наш духовный спасательный круг. Главный его парадокс в том, что Господь любит Генри Киссинджера, Владимира Путина и меня так же сильно, как вашего новорожденного внука. Как хочешь, так и понимай. Акт милосердия может изменить нас изнутри, исцелить нас, искупить тяготы жизни. Как описать принцип его действия в двух словах? Позовите на помощь и пристегнитесь покрепче. Сострадание настигнет вас на месте, но с его помощью вы совершите путешествие из одной точки вашей жизни в другую. К сожалению, оно не придет в виде дружелюбного привидения по имени Каспер, но зазвонит телефон или придет письмо… и вдруг, вопреки всему, к вам вернется живительное чувство самоиронии.

Смех — это углекислая форма святости: вдох за вдохом он возвращает нас к жизни, помогая снова поверить в лучшее. И помните — последнее слово всегда за состраданием. Если оно не приходит, значит, это еще не конец.

Бог есть добро. Не такой уж он и страшный. Это просто любящий разум, способный вдохнуть в нас жизнь. Или, как выразился автор замечательной «Детериораты», вовсе «космический маффин». На мой взгляд, самое подходящее определение Бога для повседневной жизни — «не я».

Эмерсон писал, что счастливейший человек на свете — тот, кто учится у природы искусству общественного служения. Почаще гуляйте, смотрите по сторонам. Как-то я услышала от своего пастора, что пчелу можно поймать в стеклянную банку, даже не закрывая ее крышкой. Пчелы просто не смотрят вверх, а продолжают ползать туда-сюда и горестно биться в стекло. Так что выходите на улицу. Смотрите наверх. Вот вам и весь секрет.

Ну и наконец смерть. Номер двенадцать. И восторг, и ужас. Когда умирают люди, без которых ты не можешь жить, это невыносимо. Вы никогда не восстановитесь от этих потерь, и, несмотря на наши культурные установки, вы и не должны. Мы, христиане, смотрим на смерть как на глобальную смену адреса. Но к какой бы конфессии вы себя ни относили, ваши близкие будут жить в ваших сердцах, если только вы сами этому не воспротивитесь.

Как сказал Леонард Коэн: «Трещины есть во всем. Так внутрь проникает свет». Так в нас проникает свет. И так мы можем почувствовать, что наши близкие вновь обретают жизнь.
Другие люди имеют над нами огромную власть. Иногда они заставляют нас расхохотаться в самый неподходящий момент. И это прекрасно. Но их потеря все-таки может стать пожизненным ночным кошмаром, в котором вы без конца тоскуете по дому и никак не можете туда прийти. Проживание горя, друзья, время и слезы в той или иной степени залечат вашу рану. Слезы будут той влагой, которая омоет вас, благословит вас и напитает почву под вашими ногами.

Знаете, какими были первые слова Господа, обращенные к Моисею? Он сказал: «Сними обувь твою с ног твоих». Потому что это святая земля, хотя все и свидетельствует об обратном. В это трудно поверить, но это самая правдивая истина из всех мне известных: наша планета и есть Земля обетованная. Когда вы станете чуть постарше (как ваша покорная слуга), вы поймете, что смерть — такой же священный подарок, как и рождение. Впрочем, о ней не стоит слишком беспокоиться. Занимайтесь своими делами. Практически каждая смерть — это тихое, спокойное событие в кругу родных. Вам не придется делать это в одиночку. Близкие люди помогут вам мягко перейти туда, где однажды окажутся все. Как писал Рам Дасс: «Когда все необходимое сделано и сказано, мы попросту провожаем друг друга домой».

Источник: theoryandpractice.ru