Обычная история о борьбе с раком

Как резко может поменяться обычная жизнь, сколько стоит выжить, как это происходит и что вообще делать в такой ситуации. Виктория скрывает свое полное имя и свою историю от родителей, но откровенно поделилась ей с читателями Зожника.

В декабре 2016 года я почувствовала уплотнение в правой груди, но только после Нового года, в январе 2017-го обратилась к врачу в обычную поликлинику.

«Не очень мне это нравится, – сказал врач,- есть подозрение на рак». Мне было 33, я никогда не курила, не злоупотребляла алкоголем, занималась спортом и кормила ребёнка грудью более 2-х лет. Ничто не предвещало такие опасения!

В той же поликлинике мне сразу сделали очень болезненную манипуляцию – пункцию. Не дожидаясь ее итогов, мы с мужем поехали в одну из частных клиник Москвы, где мне сделали биопсию под контролем УЗИ – обязательное исследование, если есть подозрения на онкологию.

Спустя неделю я пришла на прием, и там мне сообщили диагноз: рак молочной железы, стадия 2В, в редкой агрессивной форме…

Я не верила, это был шок! В тот момент жизнь то ли остановилась, то ли закрутилась с бешеной скоростью! Это казалось нереальным! «Вот теперь вы можете плакать, потому что впереди у вас настоящая борьба», – произнесла врач.

Муж с маленьким ребенком в тот момент ждали меня в машине. Я вернулась к ним и всё, казалось, происходило как в тумане. Муж спросил: «Ну, что?» Я не знала, как произнести хотя бы слово. Отвернулась в окно. Муж всё понял. А сын в тот момент крепко спал.

Времени у нас было немного. Врач сразу сказала, что из-за агрессивной формы опухоль развивается стремительно, и с лечением нужно поторопиться. Мы понимали, что у нас неделя, может две, максимум месяц и надо что-то делать. До этого о раке мы знали ровно столько, сколько и все, кто с ним ни разу не сталкивался: это плохо. И всё.
Мы приехали домой, уложили сына спать и почти полночи проплакали, уткнувшись друг в друга. А на следующий день решили, что пора действовать и искать выход. Мы будем бороться.

Началось какое-то безумие – мы читали про клиники, было бесконечное количество телефонных разговоров, поездок по Москве, свои телефоны заряжали по несколько раз в день. Нам нужно было принять крайне важное решение, с кем пойдем дальше и кому доверить самое дорогое, что есть в жизни – здоровье.

Мои родители не знали и до сих пор не знают ни о моем диагнозе, ни о лечении. У них самих – непростая ситуация и я решила поберечь их. Не знаю, правильно ли я сделала, но если бы я рассказала тогда, это было бы очень сильным ударом для них. Я не могла себе это позволить. И когда захотелось делиться своей историей в инстаграме, я никогда не показывала свое лицо, нужно было сохранить конфиденциальность.

Спустя неделю мы с мужем уже купили билеты в одну сторону, захлопнули дверь своей квартиры, и всей семьей полетели в Германию на консультацию с врачом. Визы у нас были, а с остальным решили разбираться на месте. Мы просто взяли и полетели, не зная, что нас ждёт впереди.

Мы понимали, что и в России среди врачей есть специалисты высочайшего уровня. Но лечение рака – это целая система, это огромный и сложный процесс, в котором важную роль играет психологическое состояние. И, как потом оказалось, крайне полезным было вырваться из своего окружения, не думать о том, как на тебя будут смотреть, и что отвечать при встрече со знакомыми.

Мы выбирали из трех стран: Россия, Израиль и Германия. И по совокупности факторов выбрали Германию. Когда на кон был поставлен вопрос жизни, мы захотели довериться одной из передовых медицинских систем мира – немецкой. К тому же по нашим подсчетам стоимость лечения от рака в клиниках Германии и в частных российских клиниках сопоставима. На итоговую цену лечения влияет много факторов: квалификация лечащего врача, виды обследований, препараты, количество курсов их приёма, разновидности терапий, необходимость в стационарном лечении и так далее.

В итоге из трех клиник, в которых мы побывали, мы выбрали берлинскую. Уже 1 марта мне провели операцию по вживлению порта – через него вливают химию, чтобы не портить вены. С ним я хожу до сих пор. И с того же дня начались эти бесконечные химиотерапии – раз в 3 недели.

Разновидностей терапий было несколько, первая – самая сильная и убойная. Как сказал врач, ее цель – на ходу остановить движущийся с огромной скоростью товарный состав под названием рак. Нужно было замедлить деление активных клеток, а с этим могут справиться только очень мощные препараты. Именно из-за них выпадают волосы и это лишь одно из множества воздействий на организм.

У меня была классическая европейская схема лечения: химиотерапия, органосохраняющая операция, облучение. Благодаря сильной поддерживающей терапии химию переносила более – менее хорошо. Из 6 препаратов, которые мне вводили за одну капельницу, 3 были поддерживающими, чтобы организм не вывернуло на изнанку. Примерно 2-3 дня я отходила, после чего силы возвращались, мы всей семьей садились в машину и ехали путешествовать по Европе.

В сентябре 2017 г была назначена операция. Результаты терапий оказались удачными, опухоль хорошо откликнулась на препараты – уплотнение практически исчезло. Операция по удалению пораженных тканей в груди была проведена очень аккуратно, даже не потребовалось отдельной пластики. Восстановление тоже прошло быстро, на 3-й день я уже выписалась из больницы.

Спустя пару месяцев началась радиотерапия, основное назначение которой, уменьшить риск рецидива. Саму терапию переносить было совсем не сложно, но вот болевые ощущения, которые приходят чуть позже, ощущаются до сих пор.

И вот летом прошлого года настал тот момент, когда в клинике мне сказали: «Сегодня у вас финальная капельница». Невозможно передать эмоции, которые у меня были тогда. Я и радовалась, и не знала, как себя вести. 1,5 года борьбы – это как отдельная жизнь. За это время наш сын стал в 2 раза старше. Да, я даже привыкла ко всем процедурам. И тут всё, свобода!

Лечение моего диагноза в Германии обошлось в сумму около 90 тысяч евро. Но нужно понимать, что, проживая в другой стране, необходимо дополнительно учитывать расходы на съёмное жильё, транспорт, питание и другие.

Зато в Германии не подлежит сомнению качество препаратов. К пациенту применяется комплексный подход. Большую роль уделяют поддерживающей терапии и психологическому здоровью пациента, чтобы тот мог вести комфортный и привычный образ жизни. К диагнозу «рак» относятся так же, как и к любому другому диагнозу, без сгущения красок. Врачи в беседах с пациентами предельно честны и открыты, но и очень корректны.

И, кстати, есть разные варианты лечения. Кто-то, например, часть терапий проходит в зарубежной клинике, а долечивается уже в России. Это всё можно обсуждать с врачами.
Жить в Германии было очень комфортно.

Были незначительные сложности с коммуникацией на немецком языке, потому что мы его не знали, но обходились общением на английском. Его хватало почти во всех бытовых вопросах (от магазина до вызова сантехника), а, например, в клинике иногда пользовались услугами переводчика. В целом на бытовом уровне все устроено так, что многое довольно понятно, и никто не требует от тебя каких-то сверхусилий.

Германия – страна с достаточно приветливыми людьми, с потрясающими средневековыми замками и современными технологиями.

С русской диаспорой мы не контактировали. Все свободное время мы посвящали путешествиям.

За это время мы проехали около 50 000 км на машине по Германии, Италии, Франции, Австрии, Швейцарии, Дании и Чехии. В перерывах между капельницами по несколько недель жили в разных странах, где посещали огромное количество мест, и с нами случались такие невероятные истории, из которых можно составить отдельную книгу.

Мы пользовались тем, что судьба привела нас в те края. А к лечению я старалась относиться как к техническому фактору, который просто имеет место быть и который немного мешает путешествиям.

Я – пример успеха традиционной медицины. Но знаю людей, которые прибегли к альтернативным методикам, и добились определённых успехов. Считаю таких людей очень смелыми, я бы, скорее всего, так не смогла.

Уже после окончания лечения стала интересоваться вопросами психосоматики (всеми известное – “все болезни от нервов”), влияния продуктов питания на наш организм

Я верю в то, что не существует какой-то универсальной причины заболевания или излечения. Все в нашей жизни оказывает влияние на наш организм. И очень важным считаю психологический настрой. Как говорится, рак боится оптимистов.

Мне кажется, что традиционная медицина, это аналог экстренной медицины. Как в моей ситуации – когда надо было действовать быстро и решительно. А так называемая альтернативная медицина, воздействует гораздо мягче, рассматривает всё в комплексе и ей требуется время.

Сейчас мы всей семьей перешли на здоровое питание, продолжаем заниматься спортом и разными активностями, которые стали основными приоритетами в повседневной жизни.

Год назад мы вернулись в Россию. Раз в полгода летаю в Берлин на плановые обследования. Врачи не дают никаких прогнозов, так как после окончания лечения я для них стала среднестатистической женщиной с такими же рисками. “Живите вашей обычной жизнью”, – отвечают они мне.

Муж работал в банковской сфере. После переезда в Германию он продолжал работать в той же организации, но уже удаленно. После окончания лечения, летом 2018, мы вернулись в Россию, и совсем недавно он уволился. Мы решили организовать свой собственный проект и сейчас у нас впереди интересное и большое семейное путешествие, о котором хотим рассказывать в моем блоге.

За несколько месяцев мы планируем посетить 6 стран: Малайзию, Индонезию, Китай, Японию, Филиппины и Австралию. Это более 50 городов и более 15 000 км пути.

Будем делиться с подписчиками моего блога @mamma_ka историями захватывающего семейного путешествия с ребенком, которое совместим с регулярными тренировками. Хотим показать, что путешествия – это не повод прерывать занятия спортом. Это скорее причина их начать.

К диагнозу «рак» невозможно быть готовым. В любом случае первое время – шок, будут одолевать вопросы без ответа: “Почему?” и “За что?”. Это нормально. Надо дать себе и своим близким время, чтобы это пережить.

И я очень советую, не закрываться, говорить об этом с близкими, друзьями, знакомыми. От этого мне и мужу становилось легче. Мы уверены, что общение помогло быстрее найти нужное решение. Наш пример показывает, что очень и очень многие люди – даже не знакомые напрямую – готовы помочь. А в такой ситуации требуется разная помощь, не только финансовая.

Главное – не затягивать с принятием решения. В случае с раком время становится важнейшим фактором, который нельзя терять. Гораздо правильнее – мобилизироваться и сконцентрироваться на поиске врачей, клиники и информации по конкретному диагнозу. Если сам человек не в силах это сделать (зачастую так и есть), этим должны заняться его родственники или друзья. При этом важно общаться, потому что окружающие люди – это огромный банк информации.

Я очень рада, что не стала читать всяческие интернет-форумы и обсуждения на тему онкологии. Это сэкономило моё время, а главное – физические и моральные силы. В целом я бы рекомендовала изучать иностранные информационные ресурсы. На них гораздо больше актуальных данных о мировых исследованиях и достижениях, что гораздо важнее и эффективнее для выздоровления.

Из литературы могу порекомендовать книги «Не сдохни! Еда в борьбе за жизнь» Майкла Грегера, «Антирак. Новый образ жизни» Давида Серван-Шрейбера. Есть так же интересные документальные фильмы: Diet Fiction и What the Health. Из книг по психосоматике “Диагноз РАК. Лечиться или жить.” Бориса Гринблата.

И побольше позитива! Окружайте себя приятными людьми, занимайтесь любимым делом, которое приносит удовольствие, наслаждайтесь жизнью и каждым моментом! Как делаю это я и пишу об этом в своем блоге.

Источники фото: инстаграм @mamma_ka