ЗОЖНИК
19.07.2017 00:00

Лечение от рака: как не потратить время и деньги впустую

Как выбрать врача и клинику, как говорить с врачами, за что не стоит платить, — рассказывает онколог Михаил Ласков.

Михаил Ласков

Если звучит диагноз «рак» — люди бросаются собирать деньги на «клинику, лучше за рубежом, лучше подороже, где его точно вылечат». В итоге время оказывается потрачено на ненужные обследования, деньги – на поездку, которая была не слишком нужна, в клинику, которая не занимается конкретным диагнозом. Но есть правильная маршрутизация.

Конечно, надо стараться прочертить весь маршрут лечения ещё перед его началом. Но при этом надо понимать: очертить рамки затрат можно только при ранних стадиях рака, по крайней мере, не четвёртой. В этих случаях лечение имеет начало и конец, есть определённое количество манипуляций и процедур, которые нужно выполнить для достижения результата – операция, химиотерапия, лучевая терапия и прочие.

Но по ходу лечения могут появиться осложнения, или во время исследований у пациента может быть обнаружено что-то дополнительно. Тогда расходы увеличатся.

При этом я призываю всех руководствоваться «правилом стройки»: чтобы примерно понять, сколько ты потратишь на строительство, надо начальную сумму планируемых расходов умножать на три. Тогда будет шанс уложиться. При этом стоимость первоначально планируемых процедур надо посчитать точно – чтобы понять, какое число умножать.

Ключевой момент – в каждом конкретном случае просить у врачей план лечения. Сейчас, к сожалению, даже внутри одного органа видов рака столько, что никакой общей схемы нет. Это может быть химиотерапия, потом операция, или только операция, или только химиотерапия, или только облучение, или облучение с химиотерапией – масса всяких вариантов.

Всегда просите план лечения. И пусть это не будет: «Мы ничему не верим, приезжайте, мы на месте разберёмся». Даже в этом случае нужно уточнить: «Какие обследования мне нужны?»

Важно: план обследования и лечения нужно просить за подписью врача, а не за подписью ассистентской компании, как это слишком часто бывает. Потому что прослойка ассистентской компании между врачом и пациентом всегда ведёт к удорожанию лечения.

Причём я знаю честные assistant companies, которые говорят: «Вот наш сбор, вот наш тариф за услуги переводчика, адаптации, помощи. А всё остальное – Вы платите в клинику». Но таких – меньшинство.

Если вы едете на лечение через подобную компанию, надо выбирать такие, у кого есть заранее озвученный фиксированный сбор. Иначе накрутки будут постоянные и бесконтрольные.

Четвертую стадию рака, надо сказать, плохо лечат везде. Но за границу с ней ездят довольно часто, потому что некоторым клиникам не совестно сходу обещать при четвёртой стадии излечение. Одна из проблем России – у нас могут просто сказать: «У Вас четвертая стадия, до свидания». И тогда зарубежные клиники продают людям надежду, а надежда дорого стоит. И тут основной вопрос, который следует задавать врачу и помогающим специалистам: «Что мы покупаем, кроме надежды?»

За некоторым исключением, как правило, излечение на четвёртой стадии невозможно. Соответственно, мы покупаем продление жизни и её качество. И вопросы должны быть: «Насколько мы продлеваем жизнь? По сравнению с чем? Что мы такого можем сделать за границей, что невозможно в России? Насколько это, правда, невозможно в России? Насколько это в действительности возможно там? И насколько это продлит жизнь по сравнению с предложениями, которые есть здесь?»

Надо понимать, что лечение четвертой стадии – это, как правило, пожизненное лечение, то есть, человек будет лечиться столько, сколько он будет жить. Операцию за границей можно сделать и вернуться. Но при лечении четвёртой стадии надо понимать, что ты, как правило, едешь туда навсегда. По крайней мере, очень надолго. И я знаю пациентов, которые, уехав за границу с четвёртой стадией и пролечившись там некоторое время, возвращаются в Россию и начинают искать способы лечения здесь, поскольку понимают: жизнь за границей – не совсем то, чего бы они хотели.

То есть, в любой момент надо понимать, насколько за свои деньги мы получаем то, чего действительно хотим.

В моей практике очень много примеров сочетания платного и бесплатного лечения. Человек приходит к нам, в коммерческую клинику, потом на определённый этап уходит в государственную, и мы с ним заранее проговариваем, что он может получить бесплатно, а чего – не может.

Буквально на той неделе был случай: пациентка хочет начать лечиться быстро. У неё нет времени ждать, пока ей три месяца будут одобрять заявку на препарат, и есть деньги, чтобы полечиться на коммерческой основе, но недолго. И мы с ней проговаривали, что именно ей надо сделать, чтобы хотя бы через три месяца получить препарат по ОМС.


Всегда есть вопрос: «Что сейчас самое современное для моего рака?» Я могу ответить, но какой смысл, если это стоит пятнадцать тысяч евро в месяц? Как минимум, стоит начать с более старых методов подешевле, и они могут быть не менее эффективны.

Раньше считалось: врач – это некое существо в облаке, которое должно думать лишь о том, какое лечение лучше. Но уже лет десять как стало понятно: ни одна система здравоохранения нигде в мире не может обеспечить больному все самые новые и дорогие методы и препараты. Так происходит в Европе, так происходит в Америке, в России это просто чувствуется сильнее, поскольку больной вообще мало что может себе позволить.

И уже лет пять-семь во всём мире считают: врач должен говорить про деньги всегда. Поскольку при выборе пути лечения надо стопроцентно исходить из возможностей семьи.

Тонкий момент: ездить на лечение лучше за свои деньги. Я понимаю, что это дорого, и их может не быть. Но когда ты едешь на собранные, они часто заканчиваются на половине дороги, и тогда толку не будет совсем.

Если денег нет, разумнее пытаться получить лечение в нашей бесплатной системе, а собирать – на то, чего в ней нет абсолютно точно. Например, на некоторые виды облучения при нейроэндокринном раке. Вещей, которые в России сделать совсем нельзя, не так-то много.

Смету на лечение надо смотреть до, а не после. В идеале – иметь лояльного врача, который мог бы эту смету проверить.

Мы должны с уважением относиться к желанию человека лечиться там, где он хочет, особенно за свои деньги. Но нужно смотреть, как на просьбу скоординировать лечение реагирует конкретный врач. Я стараюсь реагировать на них нормально. Могу с чем-то соглашаться или нет, но стараюсь абстрагироваться от неправильных, как мне кажется, решений пациента и помочь ему по сути.

«Германия» и «Израиль» — это не медицинские бренды. Там, как и везде, есть хорошие больницы и плохие, хорошие и плохие врачи. Если уж вы едете за границу, ехать надо к лучшим. В идеале мы едем в конкретную клинику, к конкретному врачу. Причём этот врач – эксперт в этом диагнозе.

Как правило, эксперты в той или иной области – люди, которые много публикуются. Это – авторы guideline’ов – пособий по лечению разных видов рака. Их знают или могут легко найти российские врачи, которые сами публикуются и ездят на международные конференции. Встречаются и родственники больных, которые очень неплохо ориентируются в подобных изданиях.

Ему придётся полагаться на мнение кого-то в России, потому что отзывы на сайтах всех зарубежных клиник в интернете всегда превосходные.

Источник: miloserdie.ru

 

ЛУЧШИЕ РАЦИОНЫ
НОВЫЕ РЕЦЕПТЫ
ИНТЕРЕСНЫЕ БЛОГИ