Репрессии тела снаружи и изнутри. Как не свихнуться на физическом совершенстве

Мы невольно судим о характере и способностях человека, глядя на внешность, – факт. Причем делаем мы это не с учетом его реальных особенностей, а отталкиваясь от его физической привлекательности. Привлекательных внешне людей чаще оценивают как более умных и компетентных, считают, что те лучше умеют сотрудничать. Суды к ним снисходительнее, работодатели чаще нанимают “красавчиков” и платят им больше.

Даже детям, которые выглядят здоровее и миловиднее, взрослые помогают чаще. Иными словами, как писал французский социолог и философ Жан Бодрийяр, один из главных аналитиков общества потребления, «знак избрания на уровне тела означает то же, что и успех на уровне дел». Каким бы добрым, ответственным и одухотворенным ты ни был, к сожалению, физически привлекательный человек имеет фору.

Особенно сильно достается, как ни странно, не кривоносым и непропорциональным, а крупным. В 2018 году техасские ученые собрали 76 студентов обоих полов. Средний возраст – 20 лет. Интересы и физические данные разнокалиберные.

Студенты просматривали видеоролики с 3D-модели тел, похожих скорее на раздутые презервативы, чем на реальных людей. Участники оценивали фигуры по модели «Большой пятерки», то есть определяли характеры по критериям «экстраверсия», «приятность», «добросовестность», «невротизм» и «открытость опыту». Угадайте, кого они чаще оценивали негативно? Да. Толстяков характеризовали, например, как ленивых нерях, а вот стройные фигурки, наоборот, считали дисциплинированными, осторожными и, в целом, судили дружелюбнее.

Что уж там, даже 3-х-летние дети оценивают крупные фигуры отрицательно, неудивительно что в школе так часто достается крупнокалиберным. Прямо как как в книге 100-килограммовой писательницы Линди Уэст, которая вопрошала: «что поделаешь <…> в мире, где полнота считается не только чем-то эстетически недопустимым, но и аморальным?».

Эта иррациональная штука – судить о нравственности по обертке – преследует нашу западную цивилизацию довольно давно. Точнее с самого ее начала – античности, где зародился феномен калокагатии. В буквальном переводе с древнегреческого слово означает «прекрасный, (калос), + добрый, (агафос)» и воплощает идею со-зависимости этики и эстетики. Скажем, греки ставили высокую оценку телам и лицам, приближенным к идеальным пропорциям, и плевать, генетика там или травма на строительстве Пантеона, логика одна: физически совершенный человек нравственен, и наоборот. Потому что добродетель неделима.

К грекам, с их синкретическим мышлением, вопросов нет, но калокагатия просочилась и в Новое Время. Просочилась как благая установка: личность должна быть гармонична и развиваться надо как духовно, так и телесно. Но из этого вышло мало хорошего. Литература давно научила нас, что и у Квазимоды есть нежные чувства и доброе сердце, но в большинстве своем мы видим в массовой (читай – вездесущей) культуре обратное: счастливая, добродетельная семья – это белозубые идеальные люди; протагонисты в кино – красавцы, злодеи – уродцы с явными физическими недостатками.

Психолог Дорис Баззини как-то проанализировала персонажей Disney и оказалось, что высокий IQ, любовь к мирозданию и благородство от сценаристов получают только (!) красавицы и красавцы.

Но дело не только в сохранившихся у нас ошметках калокагатического восприятия. Гигантскую работу за нас делает сама логика современности, где, как еще в 70-х заметил всё тот же провидец Бодрийяр, тело возводится в культ.

Сначала, после тысяч лет пуританства и веры в греховность и животность плоти, Тело «заново открывали» – в девизах начала прошлого века вроде «заняться сексом просто, как выпить стакан воды»; в процессе реабилитации после мировых войн, где тело самозабвенно пускали в расход; через сексуальную революцию 60-х. Попутно произошел еще один поворот: стало ясно, что тело – отличный капиталистический инструмент, и эстафету подхватили мода, реклама, массовая культура. Дело подкрепилось навязчивым стремлением к сохранению молодости, уходу, научными открытиями и “логичными” диетическим, гигиеническим, терапевтическим культами и прочим прочим.

Избыточное внимание к телу привело к тому, что оно обрело самостоятельную символическую ценность. По Бодрийяру – абсолютную, как душа, идея которой для современного человека явно дискредитирована. В процессе сакрализации тело превратилось, во-первых, в фетиш, то есть объект, на котором все нездорóво повернулись, а во-вторых, в капитал. Красота, как главный лейтмотив, связанный с телом, в этой системе выступает уже не как «результат природы или дополнение к моральным качествам», а как «абсолютный, религиозный императив».

Анализируя язык женских журналов, Бодрийяр замечает, что тело, по сути, дублирует репрессивные системы социальной жизни и логику невротических отношений в духе «если вы не нежны с вашим мужем, вы несете ответственность за крушение вашего брака». Только инстанция, которая наказывает современного человека, – это уже не внешняя сила (как Бог в случае с душой, например), а его собственное тело, которое мстит, если им пренебрегать и недостаточно преданно ему служить.

Мы бы спросили, а не перебарщивает ли господин Бодрийяр, не повторяй современные книги, журналы и блоги логику женских журналов 70-х, также предлагая нарциссически вкладываться в свое тело, чтобы в дальнейшем получать с него дивиденды (например, в виде социального одобрения).

В итоге, мы заботимся о теле вовсе «не для того, чтобы его глубоко знать, а в соответствии с фетишистской и зрелищной логикой, чтобы внешне конституировать его как более гладкий, более совершенный, более функциональный объект». С целью превратиться в «тело-манекен», сочетающее в себе эффективность робота (привет, биохакинг, прокачивание мозга и БАДы) и эффектность идеала (привет, пластическая хирургия и Facetune), – тело отчужденное, нереальное, недостижимое.

Печальный тезис отлично подтверждает статистика: число американцев, недовольных своим внешним видом, в 70-х колебалось в районе 19%. В 80-х возросло до 36%, а в 1990-х дошло до состояния «каждый второй». Неудивительно, что для многих мотивация к занятиям в зале и переходу на правильное питание – не здоровая установка «стать крепче и лучше себя чувствовать», а низкая самооценка.

Отличная иллюстрация на этот счет – бодибилдеры, которые, одержимо наращивая массу, наращивают массу проблем. Фанаты мышечной гипертрофии больше подвержены депрессии, злоупотреблению (как алкоголем/наркотиками, так и лекарствами), чаще садятся на сомнительные диеты. Что любопытно, и сама неудовлетворенность результатом потения в зале бывает следствием депрессии.

Когда исходная точка для занятий – желание выправить самооценку, депрессия не дает увидеть результаты работы и, в итоге, включаются стероиды, добавки и перебор с физической активностью, а бег в сторону идеального тела превращается в бесконечный.

Делу не помогает и то, что в условиях культа тела (тела-фетиша и тела-капитала) атмосфера нагнетается, а наш взгляд на себя неизбежно становится паноптическим. Паноптизмом еще один французский философ Мишель Фуко называл внутреннюю систему контроля по аналогии с тюрьмой «Паноптикон», проект которой еще в XVIII в. предложил философ Джереми Бентам.

Суть в чём: в центре тюрьмы – башня, откуда ведётся постоянное наблюдение. Заключенные, рассеянные вокруг, никогда не знают, следят ли за ними сейчас или надзиратель ушёл на перекур и можно пошалить. В итоге, заключенные репрессируют сами себя из-за чувства, что за ними наблюдают всегда. Попробуй в таких условиях расслабься.

Отдельно надо упомянуть про то, как мы воспринимаем собственное тело. В нашем мозге есть «схема тела» – модель, отвечающая за наше фактическое ощущение организма, его органов, позы, положения в пространстве, границ, веса и прочего. А есть «образ тела», своеобразная надстройка над «схемой тела». Пока научное понятие Body Image окончательно не установилось, но в общем и целом образ тела определяют как «сознательное, преимущественно визуальное, представление собственного тела + отношение к нему (когнитивное, которое про наши убеждения, и аффективное, то есть связанное с эмоциями и чувствами насчет внешности)».

Образ тела мало учитывает конкретные данные от органов чувств (судя по всему, перцептивное, когнитивное и аффективное даже работают за счет разных нейронных сетей). Люди с нарушенным образом тела даже на грани полного истощения на полном серьезе считают себя толстыми, или не испытывают чувство голода в состоянии серьёзного недоедания.

Интересный пример – «иллюзия резиновой руки», когда фейковую конечность маскируют под вашу, гладят по ней пушистой кисточкой или чем придётся одновременно с реальной, а затем размашисто бьют по резиновой молотком. Вам кажется, что ударили по настоящей, вы кричите и удивляетесь (как на этом видео).

Кстати, VR работает таким же образом, превращая все тело в аватар по принципу резиновой руки. Что интересно, если надеть на испытуемых VR-очки, отправляя их в другое, более спортивное тело (видимое в зеркальном отражении), участники станут воспринимать свое тело, никак за время пребывания в VR не изменившееся, как более стройное и подтянутое, а их самооценка подрастёт.

Как вы уже поняли, образ тела не совпадает с реальностью – он её конструирует, а ваши эмоции и убеждения влияют на фактическое восприятие тела не меньше зрения. И именно этой штукой мы пользуемся, когда видим себя в зеркале. Добавьте к этому все ваши знания о когнитивных искажениях, и станет ясно, поэтому так важно держать в голове влияние образов, инфопотоков и дискурсов, которые нас окружают.

Изо дня в день нас бомбардируют противоположные потоки информации: есть еда «вредная» и «полезная», «хорошая» и «плохая». Нам хочется хотеть полезную, но плохая не отпускает, как бы хорошо мы ни знали анатомию, теорию патогенной среды и силу энергетических засоров. А еще ведь каждым годом все плотнее ряды “плохой еды”. Нынче особенно плоха та, что с глютеном, ГМО, глутаматом натрия, солью и сахаром.

Исследователи из Оксфорда как-то опросили 30 здоровых мужчин и женщин насчет их пристрастий к еде и восприятия собственного тела, потом проанализировали их монологи и выяснили: современные культурные дискурсы порождают такую форму самопонимания, в которой испытывать чувство вины, когда ешь «неправильно» – это нормально и естественно, а питание у многих ерзает в бесконечном цикле «переедание – дисциплина – переедание – дисциплина» (или «вина – гордость – вина – гордость»). Это же касается и физических упражнений.

Люди, которые считают свой вес избыточным даже незначительно, часто описывали чувство вины и беспокойство из-за отсутствия самоконтроля. Американский иммунолог и феминистка Барбара Эренрейх еще в 1989 году писала об этом: глубокий страх провала (невозможность соответствовать идеалу контроля над своей жизнью) выражается в преувеличенной тревожности, связанной с телом. Получается что-то вроде: «мой мягкий животик выдает и даже манифестирует мое неумение себя контролировать».

Как, учитывая все вышесказанное, включая Бодрийяра, не облажаться и сохранить бодрость духа? Спасти может только одно, довольно часто советуемое, – внимание и рефлексия. Бдительное отслеживание того, что и откуда в вашу голову попадает и как влияет на ваши представления о себе и, в частности, своем теле.

Особо внимательным стоит быть, погружаясь в нутро соцсетей. Неизбежное сравнение себя с другими в оффлайн-пространстве, как показывают опросы, не такое радикальное, как в соцсетях – онлайн сравнения провоцируют больше негативных самооценок. Если провести в инфомусоре и беспорядочном блуждании по ссылкам слишком много, рискуете заработать желание стать худее (как мужчины, так и женщины).

Особенно это касается инстаграма – у просматривающих снимки оттуда в качестве вдохновения снижается самооценка и возникают проблемы с образом тела. Более того, чем чаще вы видите худые тела за порогом здорового индекса массы, тем хуже вы себя чувствуете. Но есть и хорошие новости: если периодически собирать лайки и позитивные комментарии на собственные снимки, то вы прокачиваете самообъективность.

В этом деле также помогают: акцент на уникальность собственного тела и внешности, фильтрация информации (комментариев и просмотра «идеальных картинок») с концентрацией на положительном и работа с языком (устранение токсичных мыслеформ вроде «я толстый/непропорциональный, я должен меньше есть, чтобы стать совершеннее»). В эту же копилочку добавляется спорт, но с оговоркой – как показывает практика, улучшение физической формы мало влияет на образ тела. Эту работу проводит овладение навыками и приятное чувство «я сделал, я научился». Спорт во имя повышения самооценки, постоянное обсуждение своего тела и сравнения пользы не приносят.

Но главное в работе над собой, как наставляет нас немецкий философ Иоганн Готлиб Фихте, – сделать свое тело видимым для себя самого. А так как образ тела трансформируется вместе, то никогда не поздно начать формировать его в выгодном вам ключе.

Эта статья впервые была опубликована на сайте Planca.life. Подпишитесь, и они напомнят о выходе новой статьи в телеграме, вк, инстаграме или фейсбуке.